Три капитана

В 1912 году исследовать Арктику отправились сразу три русские экспедиции – лейтенанта Георгия Седова, лейтенанта Георгия Брусилова и геолога Владимира Русанова. Все трое пропали...


Арктика... Как только не называют её – «царство вечного холода», «вершина планеты», «кухня погоды». Сейчас, в XXI веке, здесь, кажется, уже нечего открывать. А Северный полюс стал местом паломничества туристов из всех стран мира. Нынешняя доступность Арктики – следствие не только технического прогресса и глобального потепления: несколько столетий люди упорно прокладывали путь на Север, оставляя на картах и могилах имена исследователей и первопроходцев.

 

В 1912 году исследовать Арктику отправились сразу три русские экспедиции – лейтенанта Георгия Седова, лейтенанта Георгия Брусилова и геолога Владимира Русанова. Все трое пропали. Эта история легла в основу романа Вениамина Каверина “Два капитана”и заразила героической романтикой сотни тысяч советских мальчишек и девчонок. Они становились моряками, лётчиками, учёными, мечтали попасть на Север и, может быть, однажды отыскать там следы пропавших экспедиций.


Начало


14 августа 1912 года в архангельском порту собрался, кажется, весь город. Все хотели увидеть героев – команду судна «Святой великомученик Фока» и, конечно, их капитана – Георгия Седова. К своим 35 годам сын нищего многодетного рыбака Седов многого достиг. Он – старший лейтенант флота. Его научные исследования на Колыме и Новой Земле снискали ему популярность в высшем свете. А теперь Седов намерен водрузить флаг России над Северным полюсом! Шёлковый триколор собственноручно сшила его жена Вера, племянница генерала Май-Маевского.


Газеты захлёбывались от восторга – это первая попытка русских покорить Северный полюс! Чтобы зафиксировать исторический момент, в экспедицию пригласили художника и кинооператора Николая Пинегина. Он должен будет снять первый фильм о русских покорителях Арктики.


На рубеже XIX и XX веков в мире началось настоящее состязание – кто первым достигнет полюсов (представители многих стран боролись за право считаться покорителями полюсов). Норвежец Руаль Амундсен и англичанин Роберт Скотт подняли флаги над Южным полюсом в конце 1912-го и начале 1913 года соответственно. Ещё раньше, в 1909 году, американцы Кук и Пири заявили, что достигли Северного полюса. А что же русские? Разве не им самим Богом и историей велено быть покорителями Арктики?


В достижении полюса Куком и Пири есть сомнения. И этим рассчитывает воспользоваться лейтенант Седов.


Из рапорта Седова начальнику Главного гидрографического управления от 9 марта 1912 года:


«Амундсен желает во что бы то нисталооставитьчестьоткрытия Северного полюса за Норвегией. Он хочет идти в 13-м году, а мы пойдём в этом году и докажем всему миру, что и русские способны на этот подвиг».


План экспедиции Седова: в начале навигации выйти из Архангельска, на судне дойти до архипелага Земля Франца-Иосифа. Там зазимовать, а весной со свежими силами на собачьих упряжках, подобно Нансену, двинуться к Северному полюсу.


В обществе все только и говорили о планах Седова: «Безумец! – Это верная гибель! – Слышали? Сам Нансен считает: маршрут ошибочный, экспедиция неподготовлена!» Седов парировал: «Нансен – неудачник. Норвежцы сами дважды пытались достичь полюса и теперь боятся конкуренции».

Два года лейтенант обивал пороги чиновников и меценатов, умоляя дать денег на экспедицию ради престижа России. Чиновники отвечали: России не нужен полюс, а если кому то хочется разыгрывать из себя героев Жюля Верна, то это их частное дело!

Настал март 1912 года. До запланированного выхода – чуть больше трёх месяцев, а денег нет! В отчаянии Седов обратился в редакцию «Нового времени» с просьбой открыть подписку по- жертвований на первую русскую экспедицию к Северному полюсу: «Нельзя не надеяться, что московское общество, общество сердца России, сочувственно откликнется на этот близкий их сердцу призыв».


Общество откликнулось. Начался сбор пожертвований. Сдавали кто по рублю, кто по десять. Первыми скинулись звёзды Большого театра, в том числе Шаляпин. 10 тысяч рублей пожертвовал лично сам
 император. Собранных 
средств явно не хвата
ло, но откладывать экспедицию Седов уже не мог. До конца навигации всего полтора месяца. Да и теперь уже на карту поставлена его честь. Изрядно потрёпанное судно, приобретённое для экспедиции, соответствовало своему названию – «Святой великомученик Фока».

Пока «Фока» готовился к плаванию, из этого же порта на маленькой шхуне «Геркулес» ушла в Арктику другая экспедиция. Ею руководил геолог Владимир Русанов. Как и Седов, он уже немало сделал для России. Его исследования и открытия на Новой Земле снискали ему признание в научных кругах. И теперь по поручению правительства Русанов отправился исследовать остров Шпицберген, чтобы выявить незанятые норвежцами участки и закрепить за Россией право на разработку там уголь- ных месторождений.


Вместе с маленькой командой Русанова на «Геркулесе» была его невеста, француженка Жульетта Жан, студентка медицинского факультета Сорбонны. По плану они собирались вернуться уже через три месяца. Но на судно тайно были загружены продовольствие, оружие и порох аж на полтора–два года.


Но была и третья экспедиция. Из аристократического Петербурга готовилась к выходу красавица шхуна «Святая Анна». Командовал ею 28-летний лейтенант Георгий Брусилов. Потомственный моряк, сын адмирала, он намеревался пройти из Атлантического океана в Тихий Северным морским путём. Пока это удалось лишь шведу Эрику Норденшельду. Брусилов желал повторить маршрут, но под российским флагом. И дойти до Владивостока. А чтобы окупить экспедицию, предполагалось наладить коммерчески выгодные промыслы морского зверя.


Пресса комментировала: «Теперь промыслом занимаются исключительно американцы, и наши чукчи так привыкли к ним, что даже научились говорить по английски, а по русски не понимают ни слова».


Финансировала предприятие тётушка Георгия – баронесса Анна Брусилова. В её честь и была названа шхуна. Судовым врачом на «Святой Анне» числилась 20-летняя Ерминия Жданко. Тоже дочь генерала. Но деньги поступали нерегулярно. И выход «Святой Анны», как и выход седовского «Мученика Фоки», катастрофически задерживался. Лишь в середине августа, с опозданием почти на полтора месяца, оба судна покинули порты. Эта задержка стала роковой и для Седова, и для Брусилова.


В экспедиции


Ни у Русанова, ни у Седова, ни даже у Брусилова никаких средств связи не было. Сто лет назад новомодные тогда радиостанции стоили дорого, и радисты были наперечёт. Последние сведения о «Святой Анне» поступили с Югорского шара. Это пролив между островом Вайгач и материком, ведущий из Баренцева моря в Карское.


Из письма Георгия Брусилова матери:


«Дорогая мамочка... плавания осталось всего две недели, а зима – это очень спокойное время, не грозящее никакими опасностями, и с помощью Божией всё будет благополучно.


15 сентября 1912 года».


Это означало, что уже в начале октября «Святая Анна» готовилась встать на зимовку где то в Карском море. Больше вестей от неё не было. Последнее сообщение об экспедиции Русанова изумило всех:


«Иду к северо-западной оконечности Новой Земли, оттуда на восток. Если погибнет судно, направлюсь к ближайшим по пути островам Уединения, Новосибирским, Врангеля. Продуктов на год. Все здоровы.


26 июля 1912 года».


Получается, Русанов посетил Шпицберген, закрепил за Россией право на угольное месторождение, которое действует и поныне, и, не возвращаясь в Архангельск, двинулся к Новой Земле. Там передал через своего друга, ненецкого художника Тыко Вылку, текст телеграммы. И самовольно на судне, купленном за государственные деньги, ушёл в Карское море, чтобы реализовать свою давнюю мечту – открыть для России самый дешёвый Северный морской путь. После этого след «Геркулеса» был потерян на целых 20 лет.


Планируя свой маршрут, Георгий Седов рассчитывал зазимовать у островов Земли Франца-Иосифа. Однако уже во второй половине сентября в районе Северного острова архипелага Новая Земля судно окружили льды. Ещё две недели пробивался сквозь них «Фока». Но 27 сентября у Панкратьевских островов члены экспедиции вынуждены были зазимовать. Они укрепили и утеплили борта судна. И постарались набить как можно больше моржей и медведей. Мясо необходимо не только для корма шестидесяти собак, но и для людей. Как оказалось, архангельские торговцы поставили на «Фоку» пропавшие солонину и консервы. Многое пришлось выбросить. Это мошенничество дорого обошлось экспедиции. Но пока все ещё были живы и здоровы.


Не теряя времени, на льдине установили метеостанцию и занялись исследованиями. В составе научной группы помимо самого Седова были два студента – будущие светила советской науки – географ Владимир Визе, который впоследствии стал знаменитым академиком, и будущий профессор-геолог Михаил Павлов. Его расстреляют в 1938-м.


4 ноября наступила долгая полярная ночь. В тех широтах она длится 96 суток. Жили без электричества, при жёсткой экономии топлива и продуктов. Чтобы поддержать дух команды, Седов читал вслух книги о великих первопроходцах прошлого, чьи имена – на карте Арктики. На замёрзшем «Фоке» был даже самодеятельный театр.


Как только взошло солнце, Седов, взяв с собой одного матроса и запас продуктов на полтора месяца, ушёл исследовать северную оконечность Новой Земли. Не только науки ради, это была ещё и репетиция его будущего похода к полюсу.


Вернулся лейтенант на судно не через полтора, а через два с половиной месяца, отощавший на 15 килограммов и почерневший от холода. Но довольный: по леднику он добрался до самого мыса Желания – крайней северо-восточной точки Новой Земли и всей Европы, где кончает
ся Баренцево и начинается
 Карское море.


Крушение надежд


Только в конце июля 1913 года «Фока», наконец, вырвался из ледового плена. И опять – курс «норд», Земля Франца-Иосифа. Этот архипелаг в Северном Ледовитом океане был открыт в 1873 году австрийцами, которые дали островам имена членов своей монаршей семьи.


К началу XX века Земля Франца-Иосифа превратилась в стартовую площадку для тех, кто мечтал покорить Северный полюс. Там находится множество могил и знаков, оставленных первопроходцами – англичанами, американцами, австрийцами, итальянцами, норвежцами.


Именно сюда стремился Седов. Он рассчитывал добраться до самой северной точки архипелага – острова Рудольфа, чтобы провести там вторую зиму, а весной на собаках двинуться к полюсу. Но на пути судна опять встали льды. Под парусом их не одолеть, а топлива на «Мученике Фоке» давно уже нет. В топку кидали моржовые шкуры, от которых больше копоти, чем жару.


В середине августа 1913 года «Мученик Фока» вошёл в бухту на юге архипелага. Там не было ни шторма, ни ветра, и лейтенант Седов назвал эту бухту Тихая. Здесь остались зимовать.


Начало 1914 года не предвещало экспедиции лейтенанта Седова ничего хорошего. Ещё во время первой зимовки на Новой Земле, поддавшись традиционным флотским суевериям, команда переименовала судно. Оно стало называться не «Мученик Фока», а «Михаил Суворин», в честь издателя, организовавшего сбор пожертвований на экспедицию. Однако смена имени корабля не избавила команду от мучений. Борта судна даже изнутри покрылись льдом, топливо кончилось давно, и вместо него в топку шли палубные перегородки и моржовые шкуры. По ночам волосы у людей примерзали к шапкам. Из-за отсутствия свежих продуктов большая часть команды и сам Седов болели цингой. Умер старший механик Зандер. Здоровы были лишь те, кто не отказывался пить горячую медвежью кровь.


И всё же 2 февраля 1914 года Седов собирался на собачьих упряжках идти к полюсу. Туда и обратно около 2 тысяч километров. Это больше, чем от Москвы до Екатеринбурга. По его расчётам – 5 месяцев пути. Спутники Седова не сомневались: это верная смерть. Но лейтенант был непреклонен – для него лучше погибнуть, чем опозориться. Всей стране, самому государю он обещал водрузить над полюсом флаг России. Сопровождать начальника вызвались двое добровольцев: двадцатилетний Александр Пустошный и Григорий Линник, ему двадцать шесть.


Итак, 1 февраля Седов велел подготовить трое нарт. Запас продуктов взяли только на четыре месяца. Для собак и вовсе – на полтора. На большее не было места.


Из записи в судовом журнале:


«1 февраля. Жестокая буря. Ветер 40 метров в секунду. Весь день господин начальник не выходил из каюты. У него распухли ноги, он жалуется на одышку. Бледность его лица всем бросается в глаза».


Вероятно, Седов и сам понимал, что обречён. Об этом его последнее письмо жене: «Дорогая, милая Веруся! Уходя на полюс, ничего тебе не пишу, т.к. лучшим письмом моим будут служить тебе мои дневники. В случае моей смерти хлопочи пенсию себе в морском ведомстве. Твой образок и некоторые мои вещи тебе пере- даст Кушаков. Итак, прощай, родная. Крепко тебя целую. Любящий твой Георгий. 2 февраля 1914 года. Бухта Тихая».


И вот наступил исторический день. О прощальном слове лейтенанта Седова написал кинооператор экспедиции Николай Пинегин:


«Он несколько минут стоял с закрытыми веками, как бы собираясь с мыслями, чтобы сказать прощальное слово. Все ждали. Но вместо слов вырвался едва заметный стон, и в углах сомкнутых глаз сверкнули слёзы. Седов с усилием овладел собой, открыл глаза и начал говорить – сначала отрывочно, потом спокойнее – голос стал твёрдым:


...Трудами русских в историю исследования Севера записаны важнейшие страницы – Россия может гордиться ими. Теперь на нас лежит ответственность оказаться до-стойными преемниками наших ис- следователей Севера... Сегодня для нас и для России великий день... Наша цель – достижение полюса, всё возможное для осуществления её будет сделано.


Их проводили оружейными выстрелами, молитвой и слезами.


Лейтенант Седов так и не узнал, что в тот момент гораздо ближе к полюсу находилась другая экспедиция – лейтенанта Брусилова. Там, севернее острова Рудольфа, куда направлялся Седов, течение несло зажатую льдами «Святую Анну». Но как «Святая Анна» могла очутиться так близко к полюсу? Ведь экспедиция Георгия Брусилова направлялась вдоль северного побережья России из Петербурга во Владивосток?


Ответ на этот вопрос содержат дневники штурмана Валериана Альбанова и матроса Александра Конрада. Только они из всей команды остались в живых. Их записи и легли в основу романа «Два капитана».


В августе 1912 года, направляясь из Петербурга во Владивосток, «Святая Анна» вмёрзла в лёд у берегов Ямала. В середине октября ветер оторвал от берега ледяное поле вместе с кораблём. И течение понесло его к северу. Поначалу этот вынужденный дрейф не вызывал опасений. Брусилов был уверен: придёт лето, и где-то у северной оконечности Новой Земли судно вырвется из ледяного плена и пойдёт своим путём. Трюмы «Святой Анны» были полны продовольствия и даже деликатесов. Хозяйка кают-компании, 20-летняя Ерминия Жданко, репетировала с командой спектакль к Рождеству. Все веселились, ходили на охоту.


Но прошла зима, потом лето 1913 года, а льды так и не отпустили «Святую Анну», продолжая тащить её всё дальше на север. Фиксируя дрейф судна, брусиловцы, сами того не подозревая, открыли неизвестное ранее обско-енисейское течение. В январе 1914 года «Святая Анна» оказалась уже севернее Земли Франца-Иосифа – на 84-м градусе северной широты.


Конец


Наступила новая зима. Бесконечная темень полярной ночи. Продукты на «Святой Анне» были на исходе. Давно закончилось топливо. Чтобы не замёрзнуть, сожгли драгоценную мебель и даже переборки между каютами. Вместо свечей – моржовый жир. Фитиль в нём почти не давал света. И тридцатилетний штурман Валериан Альбанов принял решение: как только взойдёт солнце, он уйдёт с судна, чтобы пешком по льду добраться до суши. По его расчётам, до ближайшего острова Рудольфа было около 70 миль. Это дней десять пути на юг.


Он просто понял «какую-то неизбежность гибели». Достаточно представить себе: корабль величиною с дом, и 24 человека на нём. Важный момент – на судне нет настоящей команды, там случайные люди, которых набрали в порту перед отправ- лением. Позади две зимовки полярной ночью. Руководитель экспедиции Брусилов тяжело болеет. Болеет почти год. Пока он болен, штурман исполняет его обязанности. Когда Брусилов возвращается к руководству, он тут же отстраняет Альбанова от должности. И тот оказывается пассажиром на собственном корабле. Он не ходит на вахты, он сидит в каюте и курит. Что послужило причиной его конфликта с Брусило- вым? И почему он, штурман, оказался в одиночестве? Альбанов никогда об этом не рассказывал.


Вместе со штурманом решили уйти ещё 10 человек. На судне с капита- ном остались одиннадцать и Ерминия Жданко.


Дочь генерала Жданко оказалась в экспедиции случайно. Сначала просто хотела прокатиться от Петербурга до Мурманска. Потом, узнав, что на судне нет врача, решила остаться. Ведь она закончила курсы сестёр милосердия. А может, она просто была влюблена в молодого Брусилова – кто теперь знает.


По утверждению Альбанова, капитан был даже рад уходу половины команды. Сэкономленные продукты давали оставшимся шанс продержаться ещё около года, а там – течение вынесет судно в тёплые воды Европы, как это произошло с дрейфующим «Фрамом» Нансена. Если, конечно, они не замёрзнут...


Тем временем в сумерках полярной ночи Георгий Седов с двумя матросами шёл к полюсу. На девятый день пути он уже не мог передвигать распухшие от цинги ноги. Болезнь поразила почки и лёгкие, oн задыхался. Чтобы согреть воду, не хватало керосина. Замёрзли даже несколько собак. Одна надежда – добраться до острова Рудольфа, там находилась старая база итальянской экспедиции герцога Аббруцкого, мечтавшего покорить полюс. Вероятно, там остались продукты и дрова.


Из дневника Георгия Седова:


«Воскресенье, 16 февраля. Сегодняшний день сидели у пролива и ждали, пока он замёрзнет. А он не замерзает – и только. Видно, здесь большое течение... Болен я адски и никуда не гожусь... Питаюсь только компотом и водой, другого ничего душа не принимает. Конечно, съел бы яичко, сметанки, чашку кислой капусты. Но где всё это? Увидели выше гор впервые милое, родное солнце. Привет тебе, чудеснейшее чудо природы! Посвети нашим близким на родине, как мы ютимся в палатке, больные, удручённые, под 82° северной широты».


17 февраля 1914 года дневник Седова обрывается.


Из дневника матроса Пустошного:


«17 февраля. Сегодня везли начальника на нарте в спальном мешке, и то ещё в час дня разбивали палатку и оттирали ему ноги, а вечером его донесли до палатки, и тогда он в неё заполз. Наблюдения эти дни делаю я... Сегодня идти было тяжелее всех прочих дней потому, что дул ветер прямо в лицо. Темпе- ратура минимальная –41,5°».


20 февраля 1914 года Георгий Седов умер на руках у своих матросов. Они похоронили его где-то на краю острова Рудольфа. Вместе с телом положили предназначенный для полюса российский флаг. Над холмиком из камней водрузили связанный из лыж крест. И прочитав какие знали молитвы, матросы повернули в обратный путь. До бухты Тихой было 175 вёрст. До полюса почти 800. Через две недели, едва
 живые от истощения и обморожения, Линник и Пустошный вернулись на судно.


Прошло 15 лет. И в 1929 году в бухте Тихой бросил якорь пароход, носящий имя Георгия Седова. Одним из первых на берег сошёл географ Владимир Визе. Тот самый студент из экспедиции лейтенанта Седова. Теперь уже известному учёному, Визе пред- стояло построить в бухте первую советскую высокоширотную метеостанцию и обозначить тем самым границу Советского Союза в Арктике. Но сначала советские полярники водрузили в бухте крест памяти первопроходца Георгия Седова.


Сегодня бухта Тихая выглядит заброшенной и бесхозной. Но в ней вся история нашего освоения Севера. И мы обязаны сохранить её как памятник русским исследователям и первопроходцам. Кстати, именно в бухте Тихой было сделано открытие: в Арктике не живут бактерии, а значит не гниёт дерево. Постройки здесь могут сохраняться столетиями. Если, конечно, их не разрушит человек или стихия.


10 апреля 1914 года, прощаясь со штурманом Альбановым, Брусилов вручил ему сопроводительную записку и металлическую банку с письмами на родину. Но никто из адресатов этих писем так и не получил. Куда они делись? Так и осталось загадкой.


Запас продовольствия на полтора месяца, оружие, тёплая одежда, палатка и самодельные парусиновые лодки-каяки были погружены на нарты. Собак нет, и тащить пришлось самим.


Из дневника Альбанова:


«Я снял шапку и перекрестился... Все сделали то же. Кто-то крикнул ура, все подхватили, налегли на лямки, и мы тихо тронулись в наш далёкий путь... Теперь у Святой Анныбыла своя дорога, а у нас – своя».


Куда же они шли среди ледяных торосов океана? К какой земле? И кто их там ждал?


 

В конце XIX века английский иссле- дователь Фредерик Джексон, изучая острова архипелага, намеренно оста- вил на мысе Флора острова Нордбрук несколько продуктовых складов и базу. Для тех, кому, возможно, понадо- бится помощь. Сюда после неудачной попытки покорить полюс добрался истощённый Фритьоф Нансен. А поз- же американцы из экспедиции Ци-глера. На мыс Флора летом 1914 года шёл «Мученик Фока», уже потерявший своего капитана. Сюда же, как к Земле обетованной, вёл своих спутников штурман Альбанов. Он знал о базе из книги Нансена.


Почти два месяца покинувшие «Святую Анну» люди брели среди ледяных торосов океана. А долгожданная земля всё не показывалась. Голодные и почти ослепшие от незаходящего солнца они больше не верили в спасение. Уже выброшены два каяка и даже палатка. Не было сил тащить их. Альбанов заставлял спутников идти почти силой. Но то, что он принимал за безволие и лень, было признаком развивающейся цинги. У большинства уже просто отнимались ноги.


Не сразу штурман понял – он вёл группу на юг, к земле, а течение уносило их в сторону запада. Ещё немного – и они оказались бы в открытом океане. Осознав это, штурман резко поворачивает на восток. И вот показалась земля.


25 июня 1914 года члены брусиловской экспедиции наконец ступили на сушу. К этому времени их осталось уже десять. Позади два с половиной месяца пути и 300 километров замёрзшего океана, отделяющих их от «Святой Анны». Из гурия, оставленного Джексоном, путники узнали – это не остров Рудольфа, а Земля Александры. Самый юго-западный остров архипелага. От Земли Александпы до мыса Флора, куда Альбанов вёл своих людей, больше ста километров через острова и проливы. Проливы архипелага были забиты плотными льдами. Открытая вода – лишь по краю. Двигаться по ней гораздо легче. Вот только каяков осталось всего два. И штурман разделил группу пополам. Пятеро пошли по берегам и замёрзшим проливам пешком налегке. А сам он с четырьмя спутниками и грузом – на каяках.


Через неделю они встретились на мысе Ниль. Из тех пятерых, что шли пешком, до мыса Ниль добрались лишь четверо. Одного своего товарища больные и обессилевшие люди оставили умирать на льду. Альбанов указал спутникам на едва виднеющиеся в тумане очертания берега: «Это мыс Гранта. Следующая встреча там». Уже к вечеру оба каяка добрались до мыса Гранта. Пешей группы не было. Подождав до утра, штурман двинулся дальше – к мысу Флора. Но по пути разыгрался шторм, и один из каяков унесло в открытое море. Альбанову и матросу Конраду удалось спастись, зацепившись за айсберг.


Через несколько дней они почти чудом добрались до заветной цели. На базе Джексона было всё: домики, печка, дрова, продукты и даже настоящая лодка! Они спасены!


Но что стало с их товарищами? С теми четырьмя, которые так и не пришли к месту встречи на мысе Гранта? Об этом Конрад и Альбанов могли лишь гадать. На поиски не хватало сил.


Научная общественность России била тревогу. Прошло две зимы, а от экспедиций Русанова, Седова и Брусилова не было никаких вестей. В марте 14-го года правительство дало указание морскому министру: с началом навигации организовать спасательную экспедицию. Для этой цели выделили беспрецедентные по тем временам средства – около полумиллиона рублей – это в десять раз больше, чем стоила экспедиция Седова.


Одно из четырёх поисковых судов направилось в Карское море. Вёл его прославленный морской волк Отто Свердруп – капитан легендарного нансеновского «Фрама». Его корабль был оборудован новейшей в то время техникой – радиостанцией. Экспедицию Свердрупа снарядил сам Руаль Амундсен. Покоритель Южного полюса непременно хотел отыскать пропавших русановцев. Почему? Да потому, что русановским «Геркулесом» командовал 25-летний капитан Александр Кучин. Единственный русский участник экс- педиции Амундсена в Антарктиду. Той самой экспедиции, которая первой достигла Южного полюса.


Летом 1914 года Отто Свердруп прошёл вдоль побережья Таймыра, но, ничего не обнаружив, повернул к Новосибирским островам. Впоследствии выяснилось: он был буквально в 10 километрах от места стоянки русановцев. Путь Русанова точно определить невозможно. Известно только, что после Белужьей Губы (залив у северного берега пролива Маточкин Шар – архипелаг Новая Земля) он собирался пройти на восток.


В 1934 году у западного побережья Таймыра на одном из островков, выдвинутом далеко в море, советские гидрографы обнаружили следы русановцев: обрывки одежды и рюкзака, патроны разных калибров, фотоаппарат «Кодак», именные часы Попова, компас и мореходную книжку на имя матроса Чухчина. После этих находок безымянный остров стал называться о. Попова–Чухчина.


Спустя три года совсем рядом, на побережье северо-запада Таймыра, работала экспедиция под руководством Павла Владимировича Виттенбурга. Проезжая на собаках по побережью, он обнаружил некий деревянный столб, на котором было написано «Геркулес. 1913». На этом основании был сделан вывод, что «Геркулес» зимовал в этих местах. Повидимому, там небольшое судёнышко и было раздавлено льдами.


Ни Русанов, ни Брусилов, ни Седов не могли сообщить о себе, так как не имели радиосвязи. А вскоре России стало не до поисков – началась Первая мировая война. Тем временем, вырвавшись из ледового плена, «Мученик Фока» подошёл к мысу Флора (остров Нордбрук). Перед возвращением на родину седовцы решили разобрать на дрова несколько построек лагеря Джексона. С изумлением команда увидела на берегу двух человек. Они махали руками и что-то кричали. Это оказались члены экипажа «Святой Анны» – штурман Альбанов и матрос Конрад.


Узнав о том, что на острове Георга пропали четыре человека из экспедиции Брусилова, седовцы прошли на «Фоке» вдоль острова. Но причалить к берегу из-за плотных льдов не смогли. А на крики и выстрелы никто не откликнулся.


Штурман Альбанов, сумевший добраться до родины, сгинул буквально через несколько лет во время Гражданской войны. Последний свидетель, матрос Конрад, прожил на двадцать лет дольше, но до конца своих дней он избегал любых разговоров о «Святой Анне».


Многие исследователи Севера мечтали найти следы пропавшей экспедиции Брусилова. Но до недавнего времени никому это не удавалось.


Из дневников штурмана Альбанова следовало, что искать тех, кто вместе с ним ушёл со «Святой Анны», нужно на Земле Франца-Иосифа. Но попасть на этот далёкий архипелаг даже в наш век непросто. Организовать поисковую экспедицию в 2010 году взялся руководитель клуба «Живая природа» Олег Продан. На его счету – десятки экспедиций в Арктику и на Северный полюс. За помощью он обратился к полярной авиации ФСБ России.


Дневники штурмана Альбанова привели экспедицию Олега Продана на остров Георга. Именно здесь, между мысами Ниль и Грант, следовало искать следы четверых пропавших брусиловцев.


И вот на острове Георга экспедиция наткнулась на останки человека. Но кто он? Один из тех четверых спутников Альбанова, которые должны были идти по берегу? А может, кто-то другой? В Арктике немало пропало людей. И вот ещё одна невероятная находка! Нашли дневник, исписанный рукописными буквами, отлично читающимися!


Теперь сомнений не было: останки и дневник принадлежали кому-то из экипажа «Святой Анны». Стремясь выжить, этот человек преодолел по льдам почти 400 километров. И не дошёл до спасения всего-то километров тридцать.


Найденные записи были переданы для исследования на материк. Но, к сожалению, никакой информации, способной прояснить судьбу экспедиции Брусилова и самого хозяина дневника, они не содержали.


Самый известный в России специалист по вопросам идентификации личности профессор Виктор Звягин после многочисленных экспертиз смог определить: останки человека, найденные на мысе Ниль, принадлежат Яну Регальду, стюарду «Святой Анны». Но что с ним случилось? И где трое остальных его спутников? Их нужно искать, но это уже задача для будущих поколений...


Вопрос о том, куда делась сама «Святая Анна» и что случилось с остав-шимися на ней Ерминией Жданко, Георгием Брусиловым и ещё одиннад- цатью членами экипажа, тоже остаётся без ответа.


Не менее загадочна и история пропавшей экспедиции Русанова. Ходили слухи, что ещё до революции на Таймыре местные жители нашли сильно истощённых мужчину и беременную женщину. Они были ужасно слабы и вскоре умерли. По одной из версий – это были Владимир Русанов и его невеста француженка Жульетта Жан. Так ли это – кто теперь скажет?


В августе 1914 года полуразобранный на топливо «Мученик Фока» кое- как добрался до родных берегов. Но его возвращение прошло почти незамеченным. Государство, в которое он вернулся, доживало последние годы.


А флаг России, правда, уже советской, над полюсом всё же появился. В 1937 году его доставил туда самолётом знаменитый полярник Иван Папанин. Тогда же, в тридцатые годы, был освоен и Северный морской путь, об открытии которого так мечтали Брусилов и Русанов.


Сегодня на карте Арктики есть имена абсолютно всех героев этой истории. Они – в названиях мысов, проливов, островов, ледников.


Александр Жуков, генеральный продюсер кинокомпании «Лексфильм»


Текст: Александр Жуков
Добавлено 8 июля 2015
Share