"Дрейф становится управляемым!"

Интервью с руководителем Экспедиционного центра Русского географического общества Александром Орловым.


- Александр Валентинович, у Вас богатый опыт разворачивания научных станций на дрейфующем льду: в 2003 году по Вашей инициативе и при непосредственном участии Вашей команды была организована, отдрейфовала и была эвакуирована первая после 12-летнего перерыва Российская дрейфующая станция «СП-32». Кроме того, ежегодно вы строите в районе Северного полюса известную уже во всём мире базу «Барнео». И вот, в 2015 очередную дрейфующую научную станцию снова «делаете» Вы и Ваша команда. Но почему не Арктический и антарктический научно-исследовательский институт (ААНИИ), который занимался этим последние 12 лет?

 

Да, действительно, с нашей подачи в 2003 году Россия вернулась в Арктику. Отработав по программе «СП-32» от разворачивания до эвакуации, мы передали эстафету в ААНИИ. После нашей 32-й станции последовали 33-я, 34-я и так далее, вплоть до прошлого года, когда Институт объявил, что больше разворачивать дрейфующие станции не будет – нерентабельно и опасно из-за того, что площадь льда в Арктике уменьшается. Было очень жалко, потому что освободившееся место быстро займут, и не сомневайтесь! Но, слава Богу, в МПР (Министерстве природных ресурсов – Прим. ред.) думают по-другому, и наше предложение по организации сезонной дрейфующей станции было поддержано министром Сергеем Ефимовичем Донским. Друзья-полярники шутят: «Почему после последней экспедиции «СП-42» вдруг появилась «СП-2015»? А где недостающие?!». Отвечаю: «Всё. После сорок второй подвели итог. Институт поставил точку. Мы открыли новую страницу – с этого года будут разворачиваться сезонные, в основном в летние месяцы, станции. Учёные считают, что самые интересные процессы там происходят именно в летний период.

 

- Как Вы думаете, почему всё-таки ААНИИ, с его многолетним опытом, считает неперспективными дрейфующие станции?

 

Говорят, что слишком дорого. Я думаю, что немалую роль играют косность мышления, нежелание развиваться и искать новые, более рациональные, методы работы. Ведь как работал ААНИИ? Старым, проверенным годами способом: завоз всего оборудования для лагеря на ледоколе в течение в лучшем случае двух недель, а то и дольше. Медленно и дорого - ведь сутки аренды ледокола обходятся в 4,5 млн рублей! Высадив станцию, ледокол идёт назад ещё две недели. Столько же времени и денег уходит и на эвакуацию. Представьте, только в плавании на ледоколе люди находятся более 2-х месяцев! Конечно, тут никакого бюджета не хватит!

 

- В Вашем случае ледокол шёл до СП всего 5 дней и столько же обратно. Помогла ледовая обстановка?

 

Конечно, ведь мы шли к полюсу в конце лета, после интенсивного таяния льда в Арктике. Кстати, ледокол «Капитан Драницын» впервые дошёл до 86 градуса, прежде он не поднимался выше 81. Несмотря на таяние, лёд был всё-таки тяжёлым для прохождения – толщина составляла 60-80 см, но он был пропитан водой, что делало его очень тяжёлым и вязким. Некоторые торосы приходилось брать со второй или третьей попытки. Обратно же капитан вёл судно по собственному проложенному несколько дней назад каналу. Большую помощь в походе оказывала команда Сергея Фролова (руководитель лаборатории ледового плавания ААНИИ Росгидромета – Прим. ред.) – погода и ледовая обстановка отслеживалась ими вахтовым методом буквально ежеминутно, что позволяло нам с капитаном принимать наилучшее решение построения маршрута движения ледокола.

 

- Сравните, пожалуйста, методы организации дрейфующих станций – Ваши и ААНИИ.

 

В отличие от Института мы пошли по другому пути. Разворачиваем лагерь с воздуха, то есть десантируем на грузовых платформах всё оборудование для базы, тракторы, топливо, продукты. И только высокоточные научные приборы доставляем аккуратно  прямо в тёплые палатки – вместе с участниками экспедиции самолетом Ан-74, который садится на вновь построенную ледовую полосу. Быстро и гораздо дешевле.

 

Что же касается якобы плохого состояния льда, Вы знаете, и тут есть разница в том, как отслеживают лёд для разворачивания дрейфующих станций в ААНИИ и как ищем лёд мы. Мы так  же получаем обработанные специалистами снимки ледовой обстановки, сделанные из космоса. Но, как показывает опыт,  такой обработки общего плана мало! Поэтому, когда вертолётная группа приходит в район разворачивания станции, лётчики сами бурят лёд, смотрят его состояние, обходят льдину во всех направлениях – ведь никакие снимки не позволяют сказать с уверенностью, простоит ли тут лагерь положенное время. Например, в 2015 году, когда мы эвакуировали станцию (10 августа – Прим. ред.), можно было наблюдать нашу взлётно-посадочную полосу, которую построили в начале апреля. Конечно, на неё самолёт не сядет, но ведь она существует, не разломанная, не утонула, никуда не уплыла, не разрушилась. В рабочем состоянии полоса была до 26 июня – для нас, практиков, это очень серьёзный срок, потому что обычно к 10-15 мая аэродрома, как правило, уже нет.

 

- Вы всегда подчёркиваете, что эвакуация «СП-2015» была плановой. Это так важно?

 

Конечно! У нас в активе была экстренная эвакуация «СП-32» в марте 2004 года, когда пришлось спасать людей и остатки лагеря после разрушительного вала торосов. На середину марта была намечена плановая эвакуация, но из-за разгула стихии пришлось заниматься экстренной и принимать решения в сжатые сроки. В течение трёх дней состыковали работу самолёта Ан-74, вертолётов Ми-26 и Ми-8, продумали, где и как заправить этот транспорт по пути к полярникам. Всё закончилось хорошо – ценные научные данные, добытые в течение 11-месячного дрейфа, 12 полярников и две собаки были доставлены на Большую землю.

 

- Как руководитель экспедиции по плановой эвакуации «СП-2015» Вы довольны результатом?

 

Когда шли к льдине на ледоколе, было некоторое волнение по срокам, ведь мы пошли на беспрецедентный шаг – решили показать журналистам полностью рабочую станцию, чтобы они в свою очередь рассказали об этом широкой общественности. Обычно, пока ледокол идёт к станции, полярники успевают разобрать весь лагерь, чтобы сэкономить время на погрузку. Мы же пошли по другому пути – для журналистов оставили лагерь целиком в рабочем состоянии, а на следующий день ударными силами – и полярников, и команды ледокола, и вертолётной группы МЧС – разобрали, упаковали и перенесли на борт ледокола всё до последнего винтика. Кстати, активно нам помогали и журналисты, им удалось не только увидеть всё своими глазами, но и своими руками перетаскать скарб полярников на корабль. Мне кажется, они получили уникальный, эксклюзивный опыт и материал.

 

А по результатам можно сказать, что то решение, которое приняли Министр природных ресурсов Сергей Донской и спецпредставитель Президента Артур Чилингаров, оказалось абсолютно верным – такие сезонные станции в Арктике в настоящий период глобальных погодных изменений делать не только можно, но и нужно, обеспечение безопасности людей и оборудования в этот период абсолютно реальны, что и доказала наша экспедиция.

 

Станция дрейфовала четыре месяца вместо трёх. Я думаю, что в 2016 году мы пойдём на шесть месяцев. Предпосылки к этому есть – льдина на момент эвакуации «СП-2015» была в идеальном состоянии, то есть на ней можно было оставаться и дальше. Да, вокруг много снежниц, да, под ногами месиво из талого снега. Но по ночам уже начались минусовые температуры и утром на снежницах образуется тонкий лёд  толщиной 10-15 мм – значит, пик таяния и разрушения пройден. Кстати, по данным буёв, оставленных на «СП-2015», на 1 ноября льдина находилась ещё на 85°30’!

 

- Актуальны ли сегодня дрейфующие станции? К примеру, иностранцы используют автоматику и дрейфующие платформы – это абсолютно безопасно в отличие от жизни на дрейфующем льду.

 

Какая бы автоматика ни была, она всё равно требует человеческих рук – например, в этом сезоне недалеко от «СП-2015» стояли американские буи и их хозяева неоднократно обращались к нашим ребятам с просьбой что-то там подправить, проверить, наладить, то есть любая автоматика требует настроя.

 

Или вот такой пример. Специалисты-гидрохимики, которые работали на станции, определили наличие тихоокеанских вод в Северном Ледовитом океане, а ведь это можно было обнаружить только взятием проб, будучи на льду. В свою очередь белорусский биолог обнаружил на 88 градусе кита! Кто бы мог это предположить? А если бы не было станции? Спутник смог бы уловить передвижение кита, только если был в это время в данном районе. А если нет? Тут же учёный воочию увидел, зафиксировал, сфотографировал. Есть масса вещей, которые можно сделать только своими руками, увидеть своими глазами.

 

- А что Вы думаете о новой идее освоения Арктики с помощью «всесезонных самодвижущихся платформ», которую озвучили в Минприроды?

 

Что такое «самодвижущаяся платформа»? Это судно, которое вмораживается в лёд, на нём живут и работают люди. Найдётся немало специалистов c обеих сторон – кто-то «за», кто-то «против». Но я думаю, что вместо одной глобальной дорогостоящей самодвижущейся платформы надо на эти же средства делать небольшие мобильные лагеря, это позволит охватить большую площадь для изучения.

 

Конечно, заявленные платформы повысят безопасность, но вряд ли сильно увеличат эффективность. Представьте площадь Северного Ледовитого океана и сопоставьте её с количеством работающих сейчас в Арктике станций – это даже не капля в море! Дрейфующая станция «Северный полюс-2015» стоила чуть более 200 млн рублей, а стоимость одной платформы будет примерно 6,9 млрд рублей. Сколько надо построить таких платформ, чтобы покрыть по возможности большую площадь океана? Пять? Десять? Для того, чтобы сложить всю мозаику и понять, что происходит в Арктике, таких станций должно быть в сотни, если не в тысячи раз больше! Осилим мы такое в ближайшее время? Кстати, первую платформу планируют запустить в эксплуатацию только к 2020 году.

 

У нас (у ЭЦ РГО – Прим. ред.) есть похожий проект, но он не будет разрушать лёд. Это самодвижущийся лагерь на колёсах низкого давления. Весь комплекс будет представлять собой лагерь, такой же как «СП-2015». Там будет всё – весь быт, туалеты, души, генератор, смонтированные на самодвижущихся мини-платформах. Представьте - лагерь дрейфует, затем снимается с места и на скинутой с воздуха солярке переползает на новое место. Он не тонет, не подвержен сжатию. Если начнётся торошение – он отползёт чуть-чуть в сторону. Такой лагерь имеет большое преимущество перед вмораживаемой платформой, ведь в этом случае дрейф становится управляемым, в любой момент можно поменять район наблюдений. Причём такой вариант значительно дешевле самодвижущейся платформы.

 

- Министр Сергей Донской сказал, что, пока не построили платформы, на льду будут работать сезонные дрейфующие станции. Если их число будет увеличиваться, справитесь?

 

Безусловно. Это не проблема. Чтобы не прерывалась связь поколений, мы стараемся обучать молодёжь. К примеру, на станции «СП-2015» из опытных полярников, тех, кто представлял, что такое дрейфующий лёд, в технической команде было всего два человека – начальник станции и его технический заместитель. А все остальные ребята – молодые, впервые в такой экспедиции. Это было сделано умышленно – готовим смену. Мы стараемся сохранить то, что было наработано ещё в Советском Союзе. Но и не стоим на месте – каждый год что-то модернизируем, улучшаем, привносим в техническое обеспечение станции что-то новое. У нас своё производство палаток, тепловых пушек, даже туалетов.

 

- Годовых станций уже не будет? Не имеет смысла или это слишком опасно?

 

Нет, опасности лично я не вижу. Ну а целесообразность годовых станций – это вопрос полемики. Я могу сейчас смело сказать, что полугодовая станция может быть. А гнаться за результатом… Конечно, можно людей отправить и на год, но надо понимать, для чего они там будут. Может быть на самом деле, объективно, годовые и не нужны, хотя с технической стороны я с большим бы удовольствием сделал и годовую станцию.

 

 

Беседовала Юлия Пантелеева

Текст: Юлия Пантелеева
Добавлено 28 апреля 2016
Share